Начнем вроде бы издалека. За каждым предметом тянется тень его истории, тем более за предметом аукционного лота, даже если это просто фотография из каталога. Или, как в нашем случае, даже фотография фотографии из аукционного каталога. Иногда история эта лежит на поверхности и очевидна, а иногда только внимательный взгляд способен вызвать ее к жизни, особенно если первоначально он спотыкается о какое-то несоответствие изображенного на картинке, например, с подписью к ней. И тогда появившаяся таким образом на свет история оказывается совсем о другом.
Вот та картинка, с которой начинается наша история, вместе с ее оборотной стороной. И длинная подпись к ней.
«ЛОТ 4057:
Фотогр. А. Ясвоин. Парный портрет княгинь Марии Максимилиановны и Евгении Максимилиановны Лейхтенбергских. Фото-кабинет. 1886 г. Размер: 25 х 18,5 см.
Фото в хорошем состоянии. В нижней части владельческая надпись. Оформлено в раму красной кожи.
Княгиня Мария Максимилиановна Романовская, герцогиня Лейхтенбергская, в замужестве принцесса Баденская (1841, Санкт-Петербург — 1914, Карлсруэ) — член Российского императорского дома (с титулом «Императорское высочество»). Мария Максимилиановна была второй дочерью в семье великой княгини Марии Николаевны (дочери императора Николая I) и герцога Максимилиана Евгения Иосифа Наполеона Лейхтенбергского. С 1863 в супружестве с герцогом Людвигом Августом Баденским.
Светлейшая княжна Евгения Максимилиановна Романовская, герцогиня Лейхтенбергская, в замужестве принцесса Ольденбургская (1845, Санкт-Петербург — 1925, Биарриц, Франция) — член Российского императорского дома (с титулом «Императорское высочество»).
Родилась в Санкт-Петербурге; четвёртый ребёнок (в том числе третья дочь) герцога Максимилиана Лейхтенбергского и великой княгини Марии Николаевны, по отцовской линии — правнучка императрицы французов Жозефины, по материнской — внучка Николая I.
Абрам Ильич Ясвоин, фотограф, с 1870 года работал управляющим в фотоателье Карла Андерсона на углу Невского проспекта и Малой Садовой улицы. В октябре 1872 года стал владельцем фотоателье в доме 20 на Большой Мещанской улице. Ранее в этом доме работала мастерская Леопольда Вольфа.
В ноябре 1878 года Абрам Ильич стал владельцем фотоателье в доме 80/1 на углу набережной реки Мойки и Фонарного переулка. Ранее в этом доме работала мастерская Петра Захарьина.
В летнее время мастерская фотографа работала в Петергофе, на Санкт-Петербургской улице, в доме Гербольда.
В июне 1883 года свидетельство на право работы в мастерской в Петергофе получила вдова фотографа Розалия Ясвоина. После закрытия дачного сезона Розалия Ясвоина продолжила дело мужа в Санкт-Петербурге, в мастерской на углу Фонарного переулка и набережной реки Мойки.
В августе 1884 года владельцем мастерской в доме 20 на Большой Мещанской улице стал Вольф Ясвоин».
Одно видимое несоответствие лежит прямо на поверхности — подпись ясно датирует фотографию 1886 годом, а владельческая надпись уточняет место и время: «Петергоф 1886, Месяц Август» (фр.). Но ведь Абрам Ильич Ясвоин уже больше трех лет как покойник. Мастерской в Петергофе владеет его вдова Розалия Ясвоин, и даже если фотография выполнена ей не собственноручно, перед нами яркий образец торжества феминизма — две безусловно неординарные женщины на фотопортрете из мастерской третьей.
Есть еще одно несоответствие, не столь очевидное и возможно даже и не являющееся таковым — на фотографии Розалии Ясвоин мы видим двойной портрет родных сестер (с титулом «Императорское высочество»), очень сильно друг на друга не похожих. Более того, младшая из них, та, что справа и поименована в описании как «Кн. Евгения Максимилиановна Лейхтенбергская», больше похожа на Марию Федоровну, на момент съемки действующую императрицу, будущую вдову императора Александра Третьего, чем на саму себя чуть младше. Вот фрагмент нашего лота и две известные фотографии соответственно Марии Федоровны и Евгении Максимилиановны и попробуйте угадать, где кто?
И это при том, что Мария Максимилиановна на нашей фотографии сама на себя похожа, т. е. винить Розалию Ясвоин не в чем. Вот фрагмент лота и атрибутированная фотография старшей из сестер.
Впрочем, лучше оставить происходящее проходить по разряду «тайн двора Романовых», ведь точных доказательств и свидетельств у нас нет, да и с чего бы эти два (или даже три) члена Императорского дома стали бы устраивать такой розыгрыш?
Интересует же нас, в связи с фотографией из мастерской Розалии Ясвоин совсем не отсутствие или наличие портретного сходства двух сестер, а то, как сложилась в дальнейшем судьба флигеля дома Гербольда, к изложению которой мы и переходим. Немного удивительным образом в нашей истории сейчас появится еще одна супруга фотографа по имени Розалия, на этот раз не пережившая мужа — Розалия Львовна Наппельбаум. Вот она — 2-я и 5-я слева на двух фотографиях 1917 года, снятых, по всей видимости Моисеем Наппельбаумом, тоже в Петергофе и, как будет показано ниже, в Заячьем Ремизе.
Известно, что семья Наппельбаумов вслед за отцом в 1912 году переехала в Петербург, где фотограф сотрудничал с журналом «Солнце России». Из воспоминаний его дочери Иды Наппельбаум следует, что первоначального успеха в столице он добился в арендованной при помощи некоего сенатора Хлебникова, фотомастерской на углу Невского проспекта и Садовой улицы, заброшенной прежними владельцами, от которых осталось только французское название «Plainaire». Успев прославиться и выполнить крупные заказы еще до Первой мировой, Наппельбаум, по-всей видимости, приобрел в Петербурге контакты с семьей Ясвоин, чем объясняется его переезд на летнее время в их мастерскую в Петергофе, во флигеле дома Гербольда, на Петербургской улице (впоследствии Романовском проспекте), дом 12. Адрес и место расположения флигеля, чудом сохранившегося до наших дней, однозначно определяются по обороту фотографий из мастерских представителей семьи Ясвоин. (Современный адрес их петергофской мастерской, после исчезновения главного дома купцов Гербольдов — Петергоф, Санкт-Петербургский проспект, д. 25а.) Флигель хорошо различим в середине левой нижней части фотографии 1943 года, снятой с наблюдательного пункта Финской Армии на Петергофском соборе Петра и Павла. Ниже помещены также современные фотографии флигеля, сделанные недавно, до и после завершения реставрационных работ.
О том, что переезд семьи Наппельбаум произошел именно в бывшую мастерскую дворцового фотографа свидетельствуют и те строки из воспоминаний Иды Наппельбаум, в которых описывается как место расположения мастерской, так и внешний вид дома и его интерьеры. На современной фотографии флигеля дома Гербольда со стороны Красного пруда, питающего Шахматную горку, видна стеклянная галерея — балкон, также упоминаемая Идой Наппельбаум. Еще одним аргументом в пользу того, что сохранившийся флигель и был фотомастерской семьи Ясвоин, служит факт расположения его прямо на берегу Щеголевой канавки рядом с построенным Н. Л. Бенуа зданием Дворцовой прачечной. Понятно, что вопрос водозабора и водосброса был важен для прачечной, но столь же важным он был для приготовления и утилизации множества растворов, используемых в фотомастерской для проявки, фиксажа и промывки негативов и отпечатков. Ниже помещен фрагмент воспоминаний Иды Наппельбаум:
К сожалению, раньше переезда семьи Наппельбаумов в Петергоф началась мировая война. Петергоф довольно быстро опустел, двор и гвардия покинули его, еще не зная, что навсегда, а для дворцовых фотографов наступили не лучшие времена. Впрочем, жизнь не остановить, и семье Наппельбаум предстоит прожить еще несколько лет в Петергофе, для младшего поколения окрашенных не только предгрозовой атмосферой войны, революции и переворота, но и ощущениями счастливых, несмотря ни на что, дней ранней юности. К числу таких дней, конечно, относится и празднование 17-летия Иды Наппельбаум 26 июня 1917 года, к которому и относятся помещенные выше фотографии семьи Наппельбаум во главе с Розалией Львовной в Заячьем Ремизе. Вот еще третья фотография этого дня и оборотная надпись к ним:
На первой фотографии выше вся семья, еще в верхней одежде, стоит у ворот в ограде, очевидно, дачного поселения в Петергофе (схожие ворота у въезда в поселок “Заветное”, другого известного петергофского дачного поселения, изображены на открытке 1900-х гг.). Две другие фотографии со дня празднования 17-летия Иды, помещены еще выше в одной рамке и сделаны чуть позже, на них уличной верхней одежды уже нет, зато появились две горничные, которые возможно, как раз и побеспокоились о судьбе летних пальто и шляп всей компании. Именно на обороте этих фотографий собственноручное их описание от Иды Наппельбаум, сделанное три четверти века спустя. Почти наверняка, исходя из изображенного и контекста воспоминаний Иды Моисеевны, семья прибыла на празднование дня рождения Иды в Заячий Ремиз, дачный поселок «у Бельведера», где за четверть века до этого начал действовать любительский театр Раева, часто устраивавший для петергофских дачников детские праздники и утренники. Если это так, то в глубине участка за воротами видно деревянное здание именно этого театра, что чрезвычайно интересно, во-первых, потому, что другие фотографии Театра Раева неизвестны, а во-вторых, показывает, что театр продолжал оставаться общественным местом вплоть до 1917 года, а не до начала войны 1914 года, как считалось ранее. Подтверждение этому есть и в тексте мемуаров Иды Наппельбаум. Сейчас на месте Театра — Петергофский «Водоканал», но в целом планировка Заячьего Ремиза все еще сохраняется. В воспоминаниях Иды Моисеевны семейная пара премьеров труппы, взявших себе псевдоним Раевы, превращена в Строевых, что вполне может быть следствием аберрации памяти.
На этом, собственно, все — конец истории, основанной на нескольких фотографиях и подписях к ним. Слава фотографам былых времен, без них мы бы все забыли.