Всякий, кто подряд читает художественные произведения Аркадия Гайдара, рано или поздно обращает внимание на обилие в разной степени странно, экзотически звучащих имен, фамилий и прозвищ, встречающихся в этих произведениях. Головень из «“Р. В. С.”», Реммер из «Тайны горы», Чубук из «Школы», Алька и взрослый Гейка из «Военной тайны», Чук и Гек из одноименного рассказа, Тимур и мальчик Гейка из «Тимура и его команды», Бумбараш из одноименной повести – вот далеко не полный перечень гайдаровских вычурных имен, фамилий и прозвищ.
В первом своем опубликованном произведении, «“Р. В. С.”», начинающий Аркадий Голиков еще счел нужным объяснить читателям происхождение странного прозвища персонажа: Головень «покраснел еще больше, его круглая голова с оттопыренными ушами (за которую он и получил кличку) закачалась насмешливо…» (Голиков 1925: 35).
Однако читателям более поздних повестей и рассказов Голикова-Гайдара предоставлялось отыскивать объяснения самим [1]. Иногда сделать это было легко (Реммер, Чубук и Бумбараш – реально существующие фамилии; Алька – уменьшительное имя, скорее всего, от полного «Александр»; Гейка – производное от «Сергейка»); иногда – сложнее (Чук – от Вовчук? Гек – от Гейки– Сергейки? Или из приключенческих детских романов Марка Твена о Томе Сойере и Гекльберри (Геке) Финне? Из письма Гайдара Рувиму Фраерману от 3 июня 1939 года: «Весь и всем я обязан Гоголю, Гофману, Диккенсу и Марку Твену» (Воспоминания 2019: 604)).
Можно высказать несколько разных предположений о том, какова была функция этого приема (выбор не самых распространенных имен, фамилий и прозвищ для персонажей) в прозе Гайдара. Во-первых, причудливо названные герои лучше запоминались читателю, особенно – если учесть фонетическую выразительность гайдаровских фамилий и прозвищ (Бумбараш, Чук в сочетании с Геком). Во-вторых, такое называние перекликается с тенденцией, характерной для советского общества 1920-х годов (новый мир требует новых имен). В-третьих, необычные имена, фамилии и клички помогали Гайдару создавать собственный художественный мир, сложно соотносившийся с окружающей действительностью. Если предложить такое объяснение, то Гайдара, как и Юрия Олешу – автора «Трех толстяков», правомерно будет счесть продолжателем Александра Грина с его экзотическими именами и названиями.
О происхождении псевдонима «Гайдар», идеально вписывающегося в ряд перечисленных мною выше имен, фамилий и прозвищ, было высказано несколько версий, ни одна из которых не может считаться стопроцентно убедительной. Я решаюсь прибавить к ним еще одну, тоже, разумеется, небесспорную, но зато хорошо демонстрирующую характерное для Гайдара стремление аннигилировать плохое с помощью замены плохого омонимически сходным, а на самом деле диаметрально противоположным – хорошим.
Начну издалека. В 1926 году у Аркадия Голикова родился сын, которого он назвал Тимуром, в подражание Михаилу Фрунзе, чей сын Тимур появился на свет на три года раньше гайдаровского. Очевидно, что Тимур Фрунзе получил имя в честь Тимура сына Тарагая (Тамерлана) – великого и жестокого полководца, завоевателя Центральной Азии. Как известно, Фрунзе воевал в этих краях, а Гайдар посетил их в том самом 1926 году, когда родился его сын. Будущий автор «Тимура и его команды» описал свое путешествие в повести «Всадники неприступных гор» 1927 года. Заходит в этой повести речь и о Тимуре (Тамерлане). Его вспоминают два персонажа – отрицательный (предатель революции Николай) и положительный, которого так и зовут Гайдар:
Николай с досадой отшвырнул окурок и ответил:
– <…> Вчера я был на могиле великого Тамерлана. Там у каменного входа седобородые старики с утра до ночи играют в древние шахматы, а над тяжелой могильной плитой склонились синее знамя и конский хвост. Это красиво, по крайней мере потому, что здесь нет фальши, какая была бы, если бы туда поставили, взамен синего, красный флаг.
– Ты глуп, – ответил я ему спокойно. – У хромого Тамерлана есть только прошлое, и следы от его железной пяты день за днем стираются жизнью с лица земли. Его синее знамя давно выцвело, а конский хвост съеден молью, и у старого шейха-привратника есть, вероятно, сын-комсомолец, который, может быть, тайком еще, но ест уже лепешки до захода солнца в великий пост Рамазана и лучше знает биографию Буденного, бравшего в девятнадцатом Воронеж, чем историю Тамерлана, пятьсот лет тому назад громившего Азию (Гайдар 1987: 217)
Отметив, что Гайдар обыгрывает здесь этимологию имени «Тимур» («железный»), напомню, что о Тамерлане заходит речь и в повести Гайдара «Тимур и его команда» (1940):
Женя помолчала и опять спросила:
– Оля, а кто такой Тимур?
– Это не бог, это один царь такой, – намыливая себе лицо и руки, неохотно ответила Ольга, – злой, хромой, из средней истории.
– А если не царь, не злой и не из средней, тогда кто?
– Тогда не знаю. Отстань! И на что это тебе Тимур дался?
– А на то, что, мне кажется, я очень люблю этого человека (Гайдар 1972: 96)
То есть Гайдар (как и М. В. Фрунзе), называя своего сына, а потом и героя своей повести Тимуром, поменял не его «железную» сущность, а знак – на противоположный. Железного злодея он превратил в железного праведника.
Это простой пример, а вот более спорный и сложный.
В финале «фантастического романа» «Тайна горы» Гайдара того же, что и «Всадники неприступных гор» 1927 года, появляется полусумасшедший партизан Семен Егоров, который посвящает жизнь борьбе с врагами революции. Пикантность ситуации заключается в том, что на дворе стоит 1925 год, и Гражданская война уже давно закончилась, о чем партизан, укрывающийся в горной пещере, ничего не знает.
Символическим воплощением Врага для партизана Егорова становится некий «генерал Гайда». Сначала нашедшие Егорова в пещере герои повести обнаруживают сигнальный рожок партизана, а «на нем был красный лоскут, на котором с трудом еще можно было разобрать вышитые слова: “Смерть бандам генерала Гайды”» (Гайдар 1987: 208). Затем они натыкаются на дневник партизана. Приведу здесь зачин этого дневника:
В 1919 далеком году бродили по северу отряды генерала Гайды, того самого, над которым вечное проклятие всех трудящихся Урала. Хотя он и сдох давно, но черная память о нем у стариков и до сих пор жива. В 1919 огневом году оторвался от главных сил отряд под командой товарища Чугунова, и, очутившись в дебрях глухих лесов, поклялся Чугунов, а также и все революционные бойцы в ненависти к генералу Гайде и прочим контрреволюционерам и решили бить нещадно партизанским способом всех белогвардейцев и дожидаться, пока будет Советская власть либо самим конец не придет (там же: 208–209).
Завершается роман несколькими абзацами, один из которых тоже здесь процитирую: «Старый партизан умер, когда рассвело. Умер, крепко прижимая к груди сигнальный рожок, один из тех, которые давно-давно когда-то протрубили, смерть и генералу Гайде и всем прочим генералам белых банд» (там же: 211).
Не будет ли натяжкой предположить, что Аркадий Голиков в 1925 году, в уральской Перми, выбрал себе псевдоним по уже знакомой нам, «тимуровской» модели? Он мог взять фамилию «того самого» «генерала», «над которым» высится «вечное проклятие всех трудящихся Урала» и на ее основе создать псевдоним для нового, красного уральского писателя – стать революционным Гайдаром вместо душителя революции Гайды. Во всяком случае, именно подобной логикой руководствовался партизан Егоров из «Тайны горы», давая имя своему коню: «И оседлал тогда я своего коня под названием “Колчак”, и дунул я “Колчака” нагайкой, и понеслись мы вместе для означенной цели» (там же: 209).
Вместо посткриптума остается сообщить, что чешский генерал Радола Гайда (Radola Gajda), воевавший под началом Колчака (не коня) в Сибири, вопреки мечтам Семена Егорова и самого Гайдара в Советской России отнюдь не «сдох давно». В ноябре 1919 года он вернулся в Чехословакию, там связался с фашистами, однако в 1938 году призвал чехословацкое правительство противостоять Мюнхенским соглашениям. Во время Второй мировой Гайда поддерживал Сопротивление, однако мае 1945 года его арестовали. Гайда отсидел в тюрьме два года, затем был освобожден и умер в 1948 году (см.: Gajda 1996; Kotlán 2009) [2].
[1] Исключение – неоконченная повесть Гайдара «Синие звезды», в которой сначала появляется деревенский мальчик со странным прозвищем Фигуран, но потом этимология этого прозвища проясняется. Мальчик поет замысловатые, им самим придуманные песни, а деревенские жители оценивают их так: «Ишь ты! Фигуран фигуряет, – услышал Кирюшка снисходительно-насмешливый голос. – И скажи, что за человек!» (Гайдар 1973: 313).
[2] Отчасти сходным образом герои приключенческой повести для детей «Красные дьяволята» (1923) П. Бляхина в финале ловят и доставляют в штаб Буденного Нестора Махно, который в реальности покинул Советскую республику в 1921 году и умер в Париже в 1934 году.
ЛИТЕРАТУРА
Воспоминания 2019: Аркадий Гайдар в воспоминаниях современников. Арзамас, 2019.
Гайдар 1972: Гайдар А. Собрание сочинений: в 4 тт. Т. 3. М., 1972.
Гайдар 1973: Гайдар А. Собрание сочинений: в 4 тт. Т. 4. М., 1973.
Гайдар 1987: Гайдар А. Лесные братья. Ранние приключенческие повести. М., 1987.
Голиков 1925: Голиков А. «Р. В. С.» // Звезда. 1925. № 2.
Gajda 1996: Gajda R. Moje paměti: Generál ruských legií R. Gajda. Československá anabase zpět na Urál proti bolševikům Admirál Kolčak. Brno, 1996.
Kotlán 2009: Kotlán P. Gajdova (ne)věrná Morava. Brno, 2009.