Александр Архангельский начинает книгу о Пушкине такими словами: «Пушкин важен для истории не потому, что был любовником Анны Петровны К. и не вполне удачным воспитателем Натальи Николаевны Г., которую именовал “Мадонной”. Наоборот. Нам постольку интересны “вавилонская блудница” и “Мадонна”, царь и псарь, дуэль и дружба, поскольку Пушкин сочинил “Евгения Онегина”, “Графа Нулина”, “Капитанскую дочку” и “Медного всадника”. Не сочинил бы — какое бы нам было дело до всего остального» [1].
С этим трудно, да и не хочется спорить. Но как быть с людьми, которые не сочинили «Евгения Онегина», «Войну и мир» или «Оливера Твиста»? Неужели лишь гении, а также великие злодеи и политики всех мастей могут претендовать на бессмертие, то есть на воскрешение в трудах историков и биографов? Неужели до обыкновенных, большого следа в истории не оставивших людей дело есть авторам художественных произведений и генеалогам, а всех остальных подробности биографий этих людей заинтересовать не могут?
Попыткой хоть как-то исправить эту историческую несправедливость (или, может быть, справедливость) я прошу считать следующую ниже заметку.
Еще в 2009 году, гуляя по московскому Введенскому кладбищу, неподалеку от которого я тогда жил, на самом краю девятого участка я наткнулся на могильный памятник с фотографией пожилого человека с раздвоенной седой бородой и черными бровями. На памятнике была выбита надпись: «Матвей Андреевич Шлауерсбах скончался 3 января 1913 года 63х лет».
«Вот про него и попробую узнать побольше, его и попробую воскресить», — вдруг решил я тогда.
С некоторыми результатами своих дальнейших разысканий я хочу вас познакомить.
Фамилия «Schlauersbach» была засвидетельствована в немецком Нюрнберге (примерно в 50 километрах от которого расположен городок Schlauersbach) задолго до рождения моего героя. В городских источниках XVII–XVIII веков встречаются многочисленные ее носители. В частности, известен Matthäus Schlauersbach, нюрнбергский пекарь и член Большого совета города, умерший в 1730 году. В фондах государственного архива Нюрнберга имеются документы о носителях фамилии Schlauersbach, относящиеся и к более раннему периоду. Поиск по баварским газетам [2] ясно демонстрирует, что в XIX столетии Шлауерсбахи, как правило, были ремесленниками — токарями, столярами, плотниками, мастерами по металлу, мясниками… Человек с такой фамилией, с одной стороны, не мог быть дворянином, а с другой — крестьянином.
Почему я говорю именно о Нюрнберге? Потому что в Центральном государственном архиве Москвы обнаружилась метрическая запись о смерти вдовца Матвея (Matthaus) Шлауерсбаха, «германского подданного», скончавшегося в возрасте 63-х лет от мозгового кровоизлияния, уроженца Нюрнберга [3]. В еще одной отыскавшейся в архиве Москвы описи — в «Деле о выдаче документов для проживания в России иностранным подданным и заграничных паспортов российским подданным», Маттеус Шлауерсбах назван «боварским [так! – О. Л.] подданным» [4].
В записи о смерти Шлауерсбаха год рождения Матвея Андреевича, к сожалению, не указан. Его называет в справочной книге о Введенском кладбище Михаил Артамонов — 1850-й [5]. Рискну, впрочем, предположить, что Артамонов вычислил год рождения Шлауерсбаха путем нехитрых арифметических подсчетов, руководствуясь «справкой» с могилы и вычислил, скорее всего, неправильно. Если указанный в метрической записи возраст точен, Шлауерсбах должен был родиться между 4 января 1849 и 3 января 1850 года. В этот интервал попадает Георг Маттеус Шлауерсбах, сведения о рождении которого в ноябре 1849 года в Нюрнберге обнаруживаются в индексе нюрнбергских актовых книг [6]. Сверхосторожно замечу, что нужный мне Матвей/Маттеус Шлауерсбах и Георг Маттеус Шлауерсбах, это, возможно, один и тот же человек.
С достаточной степенью уверенности можно предположить, что его отца звали Андреас: именно этому немецкому имени естественно соответствует указанное на могиле отчество «Андреевич». В адресной книге Нюрнберга за 1850–1873 годы имени Андреаса Шлауербаха не обнаруживается, однако в книге за 1873 отыскивается единственный A. Schlauersbach, токарь по дереву, проживающий по адресу: Pfeiffergaffe, 4 [7]. Весьма велика вероятность, что это и есть отец Маттеуса.
Самогó Маттеуса в адресной книге Нюрнберга за этот год нет и не может быть, поскольку он в это время жил в Петербурге, откуда через нюрнбергскую региональную газету поздравил родственников и друзей-собутыльников с новым 1872 годом. Вот перевод с немецкого текста этого поздравления:
К Новому 1872 году
Всем родственникам и знакомым, а также всем друзьям из общества «Франкония» и завсегдатаям трактиров Гербёка и Османа на [улицах] Ланген и Картхойзергассе шлем наши самые сердечные поздравления.
Санкт-Петербург, 20 декабря 1871 г.
Иоганн Бюхнер,
Сюзетта Бюхнер,
Маттиас Шлауерсбах,
из Нюрнберга [8].
Оба упомянутых в поздравлении питейных заведения удается достаточно уверенно локализовать. В адресной книге Нюрнберга за 1870 год Йозеф Гербёк (Joseph Herböck) назван содержателем пивного трактира (Bierwirth) на Lange Gasse, 39. В том же справочнике сапожный мастер Генрих Осман (Heinrich Oßmann) значится жителем Hintere Karthäusergasse, 23. Именно эти две улицы — Lange Gasse и Karthäusergasse — год спустя будут названы рядом в новогоднем поздравлении в связи с «Herböck’sche» и «Oßmann’sche Wirthschaft». Если в случае с Гербёком отождествление не вызывает сомнений, то в Османе, с большой долей вероятности, можно видеть того самого человека, чье имя носило второе из упомянутых заведений [9].
Баварские газеты позволяют установить и личности Иоганна и Сюзетты Бюхнер. В 1871 году это была уже весьма пожилая пара. Объявление о браке сапожника Иоганна Леонарда Бюхнера и Сюзетты Бюхнер, урожденной Нойман было напечатано в одной из этих газет еще 24 мая 1824 года [10].
Приведенный текст новогоднего поздравления, помимо всего прочего, позволяет установить, что Маттеус Шлауерсбах покинул родной край очень рано, когда ему еще не исполнилось двадцать два года. Вместе с тем к моменту отъезда из Нюрнберга юноша уже успел войти в круг местного гимнастического общества «Франкония» (Turner-Gesellschaft «Franconia»), выполнявшего также функции клуба и центра общественного досуга: общество устраивало маскарады и карнавальные представления, а его члены участвовали в общественных церемониях [11]. Кроме того, Маттеус Шлауерсбах был своим человеком в нюрнбергских трактирах Гербёка и Османа.
Можно высказать осторожную гипотезу, что Германию юноша из семьи ремесленника (токаря по дереву?), покинул, поскольку тамошний рынок труда был перенасыщен, и что Бюхнеры были его родственниками, и поэтому все трое держались в Петербурге вместе.
В каком году Маттеус Шлауерсбах переехал из Петербурга в Москву? Точного ответа на этот вопрос мне найти не удалось, но кое-что важное все-таки отыскалось. В Центральном государственном архиве Москвы отложилось свидетельство о крещении в московской лютеранской церкви Франца Штукса, родившегося 5 июня 1892 года и крещеного 5 июля. Его восприемником, то есть крестным отцом стал Матвей Шлауерсбах [12]. Следовательно, в это время он уже принадлежал к кругу московской лютеранской общины и, скорее всего, проживал в старой столице.
Чем он занимался в Москве? Дать вполне уверенный, хотя и неподробный ответ на этот вопрос позволила цепочка простых логических построений вкупе с удачей. В одной ограде с надгробным памятником Шлауерсбаху на Введенском кладбище расположено еще несколько могил, возле которых в тот день, когда я пришел на кладбище, лежали свежие цветы. Это могилы представителей разветвленного семейства Блохиных: Прасковьи Ивановны (1859–1942), Владимира Ильича (1886–1963), Натальи Ивановны (1886–1943), Валентины Владимировны (1914–2005), Георгия Владимировича (1916–1988), а также Галины Викторовны Черновой (1918–1999). Логично было предположить, что Шлауерсбаха нечто связывало с семейством Блохиных. Вот в 2009 году мне и повезло. Я не только обзавелся домашним телефоном одной из представительниц семьи Блохиных, но и получил от нее искомые сведения. Блохины ведут свой род из Калуги, по происхождению они мещане. Матвей же Андреевич Шлауерсбах действительно покоится в одной ограде с Блохиными неслучайно. Он в течение некоторого времени служил на Прохоровской Трехгорной мануфактуре в Москве [13], а Прасковья Ивановна Блохина тогда подвизалась у него экономкой. Затем Шлауерсбах, в свою очередь, стал воспитателем ее сына Владимира Ильича. Устное предание о Матвее Андреевиче в семье Блохиных сохранилось, как о человеке очень хорошем и порядочном, хотя и несколько суховатом.
Чьим вдовцом был Матвей Шлауерсбах? И на этот вопрос у меня есть ответ. В Центральном архиве Москвы нашлась запись о смерти Паулины (Павлины) Шлауерсбах, урожденной Гартенберг (Pauline geb. Gartenberg), жены германского подданного. Паулина скончалась в Москве 13 января 1908 года в 10 часов вечера, в возрасте 58 лет от апоплексического удара [14]. Родилась она, как нетрудно подсчитать, в 1849 или 1850 году, то есть супруги были ровесниками.
В адресной и справочной книге «Вся Москва» на 1902 год обнаружилась следующая запись: «Шлауерсбах Полина Карл<овна>, Ермолаевский переулок, дом Покровской» [15]. С очень большой долей вероятности можно предположить, что это именно наша Полина Шлауерсбах, следовательно, она (скорее всего — вместе с мужем) в течение некоторого времени жила в центре Москвы, совсем неподалеку от Патриарших прудов.
Так или иначе, но Матвей Андреевич Шлауерсбах, переживший жену на пять лет, оставил после себя какое-то имущество, в связи с которым после его смерти возникло судебное наследственное производство. В № 1044 московской газеты «Коммерсант» за 1913 год было опубликовано объявление Московского окружного суда о гражданских делах, назначенных к слушанию с 19 марта по 9 мая 1913 года. Среди них под № 39 значится: «о наследстве Шлауерсбах». Возможно, именно с этой судебной тяжбой связаны и найденные упоминания фамилии Шлауерсбах в «Сенатских объявлениях» за 1913 год: в № 3896, № 12589 и № 14579. О том, что Матвей Андреевич был человеком небедным, как и о том, что у Шлауерсбаха имелись наследники, свидетельствует весьма солидный памятник, установленный на его могиле.
Наверное, задним числом можно лишь порадоваться за Матвея/Маттеуса Шлауерсбаха, скончавшегося за год с лишним до того, как две его родные державы сцепились в смертельной схватке и за четыре года до наступления эпохи исторического материализма и всего, что к ней прилагалось. Мне же остается констатировать, что предпринятая попытка воскресить почти всеми забытого человека пока принесла весьма скромные результаты.
И все же: там, где раньше было слепое биографическое пятно, теперь проступили вполне конкретные черты лица.
От всей души благодарю Владимира Векслера, оснастившего эту статью материалами из нюрнбергской прессы и многое мне для нее подсказавшего.
[1] Архангельский А. Пушкин. Книга про всё. Bratislava, 2025. С. 6.
[2] См.: digiPress – Das Zeitungsportal der Bayerischen Staatsbibliothek.
[3] ЦГА г. Москвы. Ф. 1476. Оп. 2. Д. 23. Скан 115. М. А. Шлауерсбах упоминается в числе умерших в Москве в 6-м номере газеты «Русский инвалид» за 1913 год.
[4] ЦГА г. Москвы. Ф. 16. Оп. 235. Иностранное отделение.
[5] Артамонов М. Введенские горы. М., 1993. С. 191.
[6] Stadtarchiv Nürnberg. Standesbücher, Bd. 251, S. 254, Nr. 150 (по индексу FamilySearch: Georg Matthäus Schlauersbach, November 1849, Nürnberg). См.: FamilySearch, запись Q2HK-97TV.
[7] Adreß-und Geschäfts-Handbuch von Nürnberg und den Vorstädten St. Johannis, Wöhrd, Gostenhof, St. Peter und Steinbühl, 1873. S. 223.
[8] Fränkischer Kurier: Nürnberg-Fürther neueste Nachrichten; Mittelfränkische Zeitung. 1872. Jg. 39. 1. Januar. S. 4.
[9] Adreß-Buch für die Stadt Nürnberg / Hrsg. von Johannes Wanschka. II. Theil. Nürnberg, 1870. S. 130, 227.
[10] Der Friedens- und Kriegs-Kurier: mit Sr. Königlichen Majestät allergnädigstem Privilegium. 1824. 24 Mai. S. 409.
[11] См.: Fränkischer Kurier: Nürnberg-Fürther neueste Nachrichten; Mittelfränkische Zeitung. Jg. 39. 1872. 16. Januar. S. 1; 23. Januar. S. 4. В первом из объявлений общество прямо названо Turner-Gesellschaft «Franconia».
[12] ЦГА г. Москвы. Ф. 609. Оп. 2. Д. 48. Скан 601.
[13] Подробнее об этом предприятии см., например: Материалы к истории Прохоровской Трехгорной Мануфактуры и торгово-промышленной деятельности семьи Прохоровых: годы 1799–1915. М., 1915. Шлауерсбах в этой книге не упоминается.
[14] ЦГА Москвы. Ф. 1476. Оп. 2. Д. 23. Скан 24.
[15] Вся Москва: Адресная и справочная книга на 1902 год. 9-й год издания. М., 1902. С. 504 (вторая пагинация).