2006 год,
площадь Старый Торг проламывается по белым
сечениям от стен,
красных сечений остается меньше от пальцев детей
носа у площади не открыли
на удачу от стен щекотали облицованный слой
такая зона стыкуется через паз
сквера с фонтаном имени Ленина
с присутственным местом —
периметром парка.
площадь периметра как двухкамерный зал
разлитый вокруг
если намеренно долго и часто ходить
к остановке «парк»
из стен, за стенами и вокруг стен
монахи выходят и
какие-то подмонашного вида с ними тоже
а откуда им взяться
не с остановки — они не в пути.
говорят там монастырь,
но не совсем там
монахи выходят из лунок
дымки монашеской,
не монастыря,
ямки монашеской.
они в Калуге не живут,
для них земля Калужская —
Лжедмитрий и торг один.
для них из подбрюшья Калужского выдолблена антикалуга,
где им обитать, в рельсах
отражаться
да и не только им,
да и не только служилым,
много в антикалуге на гражданке у Бога и
всяческого топора.
2011 год
чинят каменный мост
туда ступила нога грузовика,
открывающего с себя живописный вид.
там ещё висели замки молодожён, но мелко
перестали вешать потом –
перестали закрывать глаза
на что
в Березуевском овраге бьёт сильный источник
антикалуга
забирает в себя
постепенно
вид материи над ним
замки дешевые простые
становятся тонкой работы
с узорами по нитке
металлической вниз паутиной, вязью
складываются в послания незванные
материально меньше делаются.
после грузовика унесли подальше к памятнику
«черные столбы поломаны»,
сверху памятник тоже утёк в антикалугу,
но без такой работы,
пыль улетает, ломая ровный вид.
туда в аллею поставили ограды по старой памяти
молодожён ограды «помни о свадьбе»
улетают в овраг медленно,
принимают полированный вид.
где же торчат
внезапно рельсы,
один в траве, второй – отразился,
непонятно правда.
нет, не в антикалугу ушли,
только если натянуты от неё
током заземлены сразу в сколоко годов.
вот год — на металлолом откусили,
другой — Ремпутьмаш наелся
до колик и охранника
раздетого в микроскоп
на Северном и у Оки есть точки,
где прошла железка вся,
только запах один протекает по дождю,
пришедших уводят, сувенир
остаётся, когда отводят их смущённо.
за рельсами у Калужан одноразовые друзья,
механическим манекеном знакомство
по ошибке дают,
путников гадают,
таких друзей подкладывают,
кто с ними дальше на всю жизнь
для таких дружных по всему городу наткали общежитий
поближе к памятникам,
дальше от поля зрения.
у входов счетчик уровня людей,
без проводов,
откуда там ток —
атмосферное электричество.
марганцевый эфир,
антикалуга или плутоний топит маргарин,
я не знаю, ещё даже
знать не очень мчусь,
а если бы знал, продал бы как знать
первому встречному токарю,
только бы мне не осталось,
ушло кому, да выбрасывать обидно,
хоть столу ножку выпрямить,
завернуть в улитку и через неё свистеть
учиться длинному белому языку.
а если бы захотел знать,
сначала жвачки-сигареты
у меня бы кончились,
я бы их просил у всех,
а давали только жвачки-предсказания,
росписки в любви жевательные,
без чисел и чертежей остался бы,
только с одними символами, знамениями.
и что тогда
в жажде жвачной
какое тут дело
до токов блуждающих.
и вообще
ходил я в них,
год — стены тут,
проходит
лет пять
стены идут вовнутрь,
тоньше становится жилая площадь,
дружба затягивает, ведёт к себе.
стен утянутых прошлый рост
засечками остается
на пятках разбитых, сложенных в дикообраз.
«всё в одном» — такие пятки,
собранный спичечный дом
массовый источник, на дне
подводные камни обесточенные.
сначала камню: «ты водоворот опасный»
дальше: «ты вдвоём»,
и далее: «множество с тобой».
Угра, тонкая такая,
вся в воронках,
ключах и ямах.
Ока вся живая, в ней плиты
зверь анонимный.
Весной разлив, заливает мосты
среди воды остаются мусором
штабы, слухи, отмашки и связь,
чего во всей области не было ещё раз по столько лет,
сколько Калуга вообще есть.
Калуга тогда просто точка на проводе,
где-то сбоку от антикалуги,
непростой скол разнесённый.
на обратной стороне Калуги,
на Московском луче
домами расселёнными пустота застолбилась.
лежат нетронутые вещи, фото набор и вывернутый потолок.
не украл людей быстрый вор.
хорошие люди, их по имени антикалуга пригласила за себя.
часть – в монахи, а половины людей
заносчиками мест записанных,
на площади не досчитались, они
и сами посчитать имеют толк.
не надо только врать, что нет
никого, что всех забрало,
а кто остались — тех раскидало.
когда есть ты, колобок едет
на себя наматывает живную плоть,
стечет из складок жизни хопче бы один стакан
перемена большая в школе у лунки
между вторником-средой.
задний двор и пыль наступила у Газимага
петарда когда ещё разрешено.
в пыльное месиво вставил, дымится.
ночи стали короткие,
а лимонад простой.
искры есть через дым,
пьянство Газимага во взгляде и моргать жалко.
тихо на двор, искры оповещают о себе,
уголь на голове дыма,
крошится на ветру.
быстро пропала плоть вокруг петарды, под ней.
огня не успелось, да и время такое, что по ночам
слышно бывает,
но ничего не видно.
когда в антикалугу делают экскурсию,
туда не едет никто,
всё совершается по аналогии,
подобия процессуальный закон.
как узнали в школе-лузе про новые увлечения детей,
оформили через президента Калуги,
тогда им был по фамилии Гриб,
указ о средстве быть в нескольких местах.
если школьники наша будущая суть,
интересуются, так пусть карьер в Жилетово-Товарково, где производят взрыв,
им послужит на дальнейшую жизнь образцом.
ПАЗ, кортет, длинный автобус, кончился лимонад.
встречает гостей мост один между карьерами,
мост пропавший, между бывшими,
сообщения нет, один исторгается автострадный вид.
«взрывные работы с 12:00 до 13:30», спешка, оффицисильный пот.
к чему спешка, почему все из Калуги и прямо здесь.
может, это не антикалуга озорничает,
с утра в выходной день многие просыпаются,
ни от кого не скрываются, но пытаются утаить.
одно желание осталось,
на завтра комочек,
залепленный за рукав.
у людей тогда гордость промолчать,
закрытая от себя,
у них — растаявший лук, знакомый запах,
иногда лютый, но улаженный, если знать.
проезжают Большой Калужский каньон,
это правда обратная гора
от добычи остается пропавший массив.
каньон очень тяжелый, всех внутри ведёт вбок,
с волос слетают жиры.
смеялись с кислинкой,
но то от геометрического неведения и всё.
разделились.
«пропади всё пропадом» –
в карьере антикалугу достают на поверхность,
фасуют и богата тем священная калужская земля.
«пусть всё на своих местах будет
за каждый шаг, промежуток пусть будет банкротящий спрос» — карьер нам фортификация от наступи антикалужской,
не дрогнет с натиском пограничная калужская твердь.
всем повезло,
а могло такое у каньона
осыпался берег,
потянуло весь автобус в водоворот тяги пустой.
автобус тогда зацвел,
из него все выходят на дне-линзе,
смеются в лимонаде по капле,
высохло быстро, значит —
тёплый день, потом вечер,
с одной грани солнце, а обратно ещё луна выбитая,
скучают по дороге и пути,
только радует их – как в картинке
мыльной они, где летом светло и видно как луна,
видно как линза массива держит её выверт.
едут дальше, но не знают свои места.
в Товарково 2 года такая погода,
бурей, заслоняет пространство сумбур,
они волнуются, дух заложило,
навалился момент, они ещё ногами в дороге,
но уже вход и начало,
смотровая площадка и водружен для них взрыв.
Газимаг не узнает,
по рации: «известняк почти»,
второй взрыв наклонился нёбом к гостям
и лает в нос,
целует ноги через носки,
гостям досталась выправка спины.
сразу взрыву простили.
повезло им, могли бы и завернуться,
о прощении не дошла бы речь,
что пропало со взрывом стесняются
спросить.
подарили свои мысли пыльному дню.
в музее взрывов самодельная коллекция
последствий — с первых дней работы по нитке, по гайке
собирали рабочие пропажу от взрывных работ,
тащили в музей, уже битком он,
недостачи до потолка.
главный вопрос:
«теперь вы к нам, во взрывостроители.
класть известняк и искусство щебеня».
Шаня течёт, затем Угра впадает в Оку,
с островами.
едут обратно , кортепса нет,
лимонадный блеск в глазах вместо оставшихся сил.
на отвод Газимаг нужен.
стесняется и прячет,
просят — говорит:
«так нельзя
со взрывами».
буднично, прошли,
оно всего раз,
нельзя так буднично,
сложили два и всё.
с ними надо по-другому,
их надо заботливо приручать,
жалеть, когда их больше нет.
это не работа, а счёт.
так нельзя.
они не поняли, не замечают они,
как загорается ласка, гаснет
молния, ошибка мечта
повезло всё-таки
очень хорошо, что в каньон антикалужный
не капнуло их.
были бы они вокруг распустившегося автобуса
одиноко встречали ночь,
молчали поодиночке,
осталось бы только мечтать,
чтобы было как реально было всё,
что видят на въезде церковь
протекла на улицу белым сечением,
перекрыла церковь – воронка – фонтан – захлёст
всю улицу, короткий путь в овраг.
повезло им очень,
сейчас бы сидели на местности,
отбиваясь от чётких идей,
как всё могло быть.
рельсы капают и смочились
антикалуга идёт вся мокрая, в железе и в пути.
несёт голову свою перед собой,
горбится.
складывается, выдыхая гармонный стук.
ищет в одном кармане пять минут.
течёт, несёт от антикалуги.
возьми мол, только дотянись.
ниже всех она,
стелится гальванической пеной,
но склонилась она надо всем,
что плохо лежит,
что пахнет фальшью,
кто не на своих местах.
карусели в сквере Волкова были
на летних местах,
зимой менялись местами
с глыбой «дед мороз» в бору.
зачем шелест постоянный,
– и тех, и тех –
разнесли,
от них ограду. пили
по тонкому ободку,
в горле не застряло, надобность отпала.
а если бы знать,
где хранятся, откуда есть сны,
силы хватило бы,
пятку прокусил выпил
всю соль кипящую,
не тысячи, может десяти утр
хватит, чтобы сон вышел боком.
Театральная улица,
про такое говорят – место намоленное,
только энергия – пропащая.
один центр пропал,
отпало место, опухшее вместо шва
вскрытие мест.
весна на Театральной —
дым, ветер,
тормошит ветер и грохот,
люди в старой форме через дым шастают,
весёлые,
место пропащее,
дым, поддержанный ветром в воронкову сторону.
галочка — центр Калуги —
ухвачены центры закрыты веселящим дымом,
людьми умными от радости неземной.
за Кондрово от музык вывернуто,
пустые
карманы,
такие, которые за год и пять цеплялись за деревья,
музыка карманы те же тянула.
Угра снова впадает в антикалугу,
коса, всё поле в огне,
на песке среди дыма и наводящего ветра,
наводнение ушло,
пожар — Угра впадает в тишину,
стояние,
выпей внимание, горизонтный глаз,
звон, вакуум чистоты.
здесь одна тайна –
задыхаясь от слов,
тело от слёз напоминает
китайский пороховой фонтан,
сбросило листву.
идёшь к зеркалу найти гидравлического себя,
накипи нет, от чёткости щиплет глаза –
и слёз нет.
целофанного следа,
сухо всё, как и должно здесь быть,
куда пропали, сухарь,
крошками вывел дорогу домой,
забрал на лету
кто,
проходимец плакать не даёт,
завидует,
зачем, хватит.
время пустоты распущенное
9 лицей, лестница дикая, шверт
в сторону реки, овраг
среди панелек непроходимый машинистами лаз.
там заново из архива связанный монастырь.
заросли, стройка, монастырский локоть
обкусанный в подшкольный овраг.
откуда ни возьмись и таблица
в другой овраг подмонашенный.
в этом овраге, главное место шоа на всю область, на запад –
крошки от ржевской битвы,
на север – в Наре ловили,
в Калуге по центру еврейское гетто
не знают старожилы,
говорят «не было никого»,
школа девятая для гетто – господствующая высота,
подожгли, с чердака стреляли по беглецам.
криминальная школа, вор украл историю.
школа такая, что каждый день –
не в этой ноге встал,
по утрам первый урок сдвигается на полчаса,
пропадает время,
кто знает – когда живём,
переехала нас школа утренних, потерявших,
не знали мы, даже одним словом –
из нашей школы
шёл холокост, где от уроков мы откусывали середину.
чердак назывался «Припять»,
один раз была открытая дверь,
там грохот – солнце побило пыль,
за решеткой награбленное –
бюсты древние,
безработный чулан.
мочи нет — от оврага
и чердака
велит украсть назад,
долгом пополниться –
знать назад
и тогда
такое, потерянное знать.
не монолит ведь,
всё могло быть иначе,
мир, отсияй назад,
но не так
вышли в антикалугу ясные идеи,
горит торф неизвестного.
без прикосновений,
неизвестный или неизвестная,
кто их разберет неизвестных,
подземными вокзалами Калуги
стянул магнитные пояса.
вращается голова, маска города сидит со свистом проскальзывает люфт,
ураганов в Калуге нет,
землетрясения даже от Москвы не доходят —
Калужское географическое чудо
и его подземные речные вокзалы
от церквей и аромасинтезов,
нараспашку ворам и должникам —
промежуткам,
кто представляет пустыни от времени
одного и следующего «сейчас»
сумма всего, что имелось в виду, лучше того,
чему не нашлось места:
добывают антикалугу открытым способом,
калугу строят способом закрытым,
когда видишь пролом и рельсопропажу, растянутый взрыв,
зацепленные, забившееся в складки, морщины и бег,
духовидец случается,
всё есть одновременно,
в один миг, но краем только секунда — всё есть.
хватает,
в инвентаре.
одновременно, но совсем чуть-чуть.