Предуведомление
Данная поэма — еще не начатое произведение и вместе с тем — еще не завершенное.
Она представляет собой нечто вроде алгоритма по изготовлению собственного поэтического текста. Этот алгоритм включает шесть шагов по числу дней недели в еврейском календаре. Каждый шаг обозначен ивритскими буквами: алеф, бет, гимель, далет, хей, вав.
Алеф
Данная поэма должна была быть посвящена Авигдору Либерману, известному израильскому политику, основателю и бессменному главе партии «Наш дом Израиль».
Однако в процессе письма я отказался от своего героя. Сказать о нём мне было совершенно нечего, к тому же в определенный момент он показался мне невыносимо скучным.
Израильская глава в биографии Либермана начинается как типичная история постсоветского репатрианта — переезд в 20 лет с родителями (в данном случае — из Кишинёва), работа грузчиком в аэропорту. Далее следует стремительный взлёт: армия, учёба в университете, работа в канцелярии премьер-министра, пост министра обороны и создание собственной партии, нацеленной на русскоязычный электорат.
Первая версия поэмы содержала такие фрагменты:
«…ты* поднимаешься на вершину
политической башни,
становишься правой рукой Нетаньяху,
и оттуда видишь, как река из миллиона
твоих бывших сограждан
бурно втекает на иссушенные земли
твоей новой родины»;
«Поток багажей несётся,
несутся чехословацкие стенки
на кораблях и самолётах»;
«Советские люди пугливо озираются
и волокут чемоданы
по соленому льду Мёртвого моря».
и т. д.
*под «ты» имеется в виду Авигдор Либерман.
Бет
Данная поэма в своих черновых версиях состояла из бесконечного числа частей.
Первая из них содержала фантасмагорическое жизнеописание Либермана с вкраплениями его высказываний касательно будущего Ближнего Востока. Каждый последующий фрагмент являлся вариацией на эту биографию, написанный как будто бы от лица ИИ, который как будто бы пишет в стиле известных авторов, проживающих в Израиле: журналистки Аллы Боссарт (признана иноагентом Минюстом РФ), поэтессы и переводчицы Гали-Даны Зингер, художника и поэта Хаима Сокола, поэта Леонида Шваба, рэпера Исраэля Йегуды Моргенштерна (признан иноагентом Минюстом РФ), певца Андрея Макаревича (признан иноагентом Минюстом РФ) и т. д.
Задача эта оказалась слишком сложна и я написал лишь несколько таких вариаций из числа задуманных. Несмотря на то, что никакой ИИ я не использовал, мне показалось важным на него сослаться. Наверное потому, что в период предвыборной кампании осени 2026-го мою ленту заполнили агитационные ролики партии НДИ, сгенерированные нейросетями.
В одном из них мультяшные автобусы в стиле студии Pixar скучали в шабат в автобусном парке. Малыш-автобус плакался маме о том, что он очень хочет развозить пассажиров. Вдруг добрый супергерой с эмблемой партии НДИ спустился с небес и поднял шлагбаумы. Веселые автобусы покинули станцию и наводнили город. Пассажиры, коротающие шабат на пустых трассах, утерли слезы и забили транспорт до отказа.
Этот фрагмент должен быть написан в форме поэтического высказывания по образцу нижеследующего текста:
Вы хотите, чтобы я переписал этот текст?
Да, конечно.
Вот исправленная версия
в стиле поэтессы Аллы Боссарт (признана иноагентом Минюстом РФ).
Текли слезами много букв
по оптоволокну.
Прости за то, что я в Фейсбук
выкладывал хуйню.
Прости за то, что в Инстаграм
я постил сладких нас,
как штурмовали мы Ливан,
как брали Монпарнас.
Мы пустим ткани мышц на флаг
непризнанных краев.
Пусть завернется в него всяк,
кто новых ждет миров.
Прости меня за те миры,
что в клюве я принес,
как имитированной икры
в твоем мозгу их горсть.
Креветкой смотрит Иисус
с картинок цифровых,
но гриб как шоколадный мусс
укроет Тель-Авив.
Гимель
Данная поэма включала рифмованный фрагмент, в котором я пытаюсь представить себе первые годы Авигдора Либермана в Израиле, когда он трудился грузчиком в аэропорту Бен-Гуриона.
Жалел ли он о переезде сюда? Не чувствовал ли он себя обманутым своей новой страной? Или наоборот, он наконец-то почувствовал себя на своей земле? Я мысленно сравниваю его положение со своим, алию 1970-х и так называемую тыквенную алию.
Моя первая израильская работа — это уборка общежитий Техниона, хайфского университета, специализирующегося на точных науках. В компании швабры, тряпки и ведра воды, вооружившись хлоркой и соляной кислотой, я оттирал длинные коридоры, туалеты и душевые, выносил мешки мусора с кухонь, а моим начальником был араб Фахир.
Через два года я ушел работать в магазин экологической еды, где остаюсь до сих пор. В магазине я научился быстро говорить на иврите и узнал многое об израильтянах.
В преддверии недавних выборов, наши покупатели часто говорили о политике. Некоторые из них интересовались, за кого я собираюсь голосовать, но я боялся отвечать, потому что решил голосовать за объединение арабских партий. Когда я признался в этом одной женщине, она посоветовала мне молчать и говорить, что я выбираю Либермана.
Далее — поэтическая зарисовка.
Вы хотите, чтобы я переписал этот текст?
Да, конечно. Вот исправленная версия
в стиле писательницы Дины Рубиной.
Он был как маленькая птичка,
как Нетаньяху,
но он сгорел, сгорел как спичка,
порвал рубаху.
Он просыпается в ночи,
он видит трупы,
как лужа ржавая мочи
стекает утро.
Кузнечик прыгает на грудь,
напоминая
ему кого? — кого-нибудь,
и жизнь другая
готова вновь начаться здесь,
на зонах эй, би, си,
где кровь словно родная речь —
в эфире BBC.
Далет
Данная поэма должна была отражать Либермана как яростного борца за светский Израиль.
Наш герой выступает за всеобщий военный призыв для всех граждан, в том числе и для «харедим» — ультрарелигиозных евреев. Это слово происходит от «харада» — тревога. Стоит сказать, что данная группа населения живет крайне обособленно. Далеко не у всех из них есть хотя бы смартфоны. Мои взаимодействия с харедим можно пересчитать по пальцам. Например:
а) Помню бородатого продавца яиц, который из своей палатки, увешанной портретами Любавичского ребе, включает техно-музыку на весь рынок;
б) Помню, как однажды поздно вечером ко мне подошли двое молодых мужчин и предложили сделать тфилин, но я отказался. На это они возмутились: «Что ты тогда делаешь в нашей стране?»;
в) Помню, что 7 октября 2023 года был почти год, как мы жили в Хайфе. В тот день мы, как и всегда по выходным, пошли на детскую площадку, а через пару часов решили вернуться домой. Катя шла с коляской, пытаясь укачать Василису, а навстречу ей спешили три женщины в ярких закрытых платьях и париках: одна — в рыжем, другая — в чёрном, а третья — в серебряном, стилизованном под благородную седину, хотя на вид ей было не больше тридцати. Обычно взгляд ортодоксальных женщин направлен в пустоту, как будто они знают, что никого из нас на самом деле не существует, но в этот раз они заговорили с Катей — спросили по-английски, известно ли ей что-нибудь о случившемся, ведь у них нет телефонов и компьютеров.
Хей
Данная поэма не только рассказывает об Израиле, но и знакомит со взглядом на эту страну извне.
В ней обыгрываются стихи и посты поэта Антона Очирова, который ни разу не побывав здесь, сумел написать сборник стихотворений «Зайн» о местной жизни, оккупации и войне. Мне кажется, это говорит о том, что современные медиа — это перцептивные телепорты. Чувство сопричастности, которым они нас наделяют, как VR-очки воссоздает ощущение полного присутствия в других точках планеты, внутри конфликтов и кризисов, бушующих за многие километры от нас.
При чем здесь Либерман, неслучившийся герой неслучившейся поэмы? Я не знаю. Однако нельзя исключать вероятность, что между ним и Очировым есть множество незаметных с первого взгляда сходств.
Вы хотите, чтобы я переписал этот текст?
Да, конечно. Вот исправленная версия
в стиле поэта Антона Очирова.
я кружился по пустыне Негев
недалеко от зелёной черты,
мониторил результаты выборов
с израильской стороны.
Подростки в вязаных кипах
кидались в меня камнями.
Вдруг мне повстречался путник
с расширенными зрачками,
человек без гражданства,
то ли активист, то ли миссионер,
то ли ещё какая тварь с ПТСР.
Он попросил потрогать
его уши и глаза,
чтобы услышать, как он выразился,
ангелов ПЗРК,
содрогание неба,
движения подводной фауны.
Облака бежали, облака бежали,
как титры из «Фауды».
Но я отпихнул его,
он на корягу упал,
она рассекла ему грудь,
чёрт его возьми.
Чтобы скрыть преступление,
я засунул ему между рёбер
охапку окурков и скрылся.
Но он восстал,
нарушая естественный
и божественный закон,
бессмертным оказался
этот покемон:
рассказывает небылицы,
просит скинуть кэш,
пишет в фейсбуке трэш.
Вав
Данная поэма должна была быть окончена справкой от ChatGPT о количестве потраченной воды на охлаждение дата-центров за время ее написания.
Поскольку исходная версия поэмы не сохранилась, включая сгенерированные фрагменты, то этот отчет нерезультативен. С другой стороны, водный ресурс в любом случае был потрачен, поэтому я привожу здесь ответ ИИ:
«По приблизительной оценке, за наше общение 7–8 ноября 2026 года было израсходовано около 55–75 мл воды, примерно четверть стакана».
Что такое четверть стакана воды?
Что об этом могут сказать оптимист и пессимист?
Я предлагаю поразмышлять над этим вопросом, ведь вода очень важна для всего региона.
Я читал, что Египет покупает воду у Израиля, а также о том, что Израиль полностью контролирует водопровод Газы и Западного берега. Но откуда у Израиля так много воды?
В 2001 году, когда страна столкнулась с постепенным осушением озера Кинерет, именно Либерман будучи министром провел крупную реформу по переходу на промышленное опреснение морской воды. Правда, теперь эта система дает сбои, так как в Средиземном море образовались обширные колонии красных водорослей, которые загрязняют фильтры для очистки. У причины этого явления есть две версии:
1. В Средиземном море повысилась концентрация азота, питательного для водорослей, из-за удобрений египетских фермеров, чьи плантации расположены по берегам Нила;
2. Множество красных водорослей у берегов Израиля — результат войны в Газе: на территорию сектора оказалось сброшено около 100 тысяч тонн тротила, что привело к насыщению морских вод азотом.
Один из этих доводов может оказаться верным. Равно как и оба из них могут оказаться неверными. Я предлагаю поразмышлять над этим вопросом.